ПОЧЕМУ ДЕНЬГИ НЕЛЬЗЯ «ЗАРАБОТАТЬ»?

НЕКОТОРЫЕ ВАЖНЫЕ АСПЕКТЫ ТЕОРИИ ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ

​ПОЧЕМУ ДЕНЬГИ НЕЛЬЗЯ «ЗАРАБОТАТЬ»? Устойчивое выражение «заработать деньги» — разбилось о рыночный быт. Первыми это осознали шахтеры, которым (в пору советских забастовок) казалось, что им платят мало, а позже (в пору постсоветских забастовок) вообще перестали платить. Но шахтеры не стали меньше работать. Наоборот, они стали работать больше, и в более тяжелых условиях. Но почему-то платить им Ельцин вообще перестал… И тогда на своей шкуре каждый постсоветский человек ощутил: ДЕНЬГИ НЕЛЬЗЯ «ЗАРАБОТАТЬ», ИХ МОЖНО ТОЛЬКО ПОЛУЧИТЬ…

Когда каждый из нас идет в магазин возле дома, и покупает товар, нам чисто по обывательски кажется, что мы оплатили товар. На самом деле экономист должен понимать, что речь идет не об обмене денег на товар, а о значительно более сложной (хотя в магазине и невидимой) процедуре.

Обыватель не замечает (он и не обязан), что, являясь деньговладельцем, он предоставляет ту часть разрешения на использование ресурсов страны (даров природы), которая у него есть в наличии, выдана ему государством. В обмен, по более или менее устоявшейся схеме, он получает от того, кому нужно разрешение на ресурсопользование, в качестве благодарности, того или иного конечного блага (товара).

Деньговладелец не платит за товар: на самом деле он сдает в аренду некий гипотетический участок территории государства с определенными ресурсами, и получает товары в качестве платы от арендатора.

Это связано с тем, что деньги не являются обменным средством для товарооборота. Они приспособлены под товарооборот, но изначально, по природе своей, служат совсем другой миссии, нежели обмен товаров.

Доказательства? – спросит скептик. Извольте:

1. Далеко не всякий товарообмен осуществляется за деньги. Например, в рамках семьи родители владеют И товарами, И деньгами, а дети ничего не платят за пользование товарами, приобретенными их родителями. Существуют схемы безденежного изготовления-потребления товаров – бартерный обмен, приусадебный участок для личного пользования и т.п.

Вообразите, что рыболов ловит рыбу. В одних случаях он платит за право заняться рыбалкой, в других – водоем бесплатный, рыбак рыбачит без денег. Но выловленную рыбу он в любом случае может продать – как и дичь, и собранные в лесу грибы, ягоды и т.п.

2. Деньги кардинально отличаются от других ценных бумаг – например, от билета в кино. Билет в кино – это и есть обменный талон на благо. Нельзя за один билет посмотреть два фильма, или наоборот, прийти с билетом и быть изгнанным на середине фильма. А вот благодарность за предоставление денег весьма вариативна: за рубль можно в разное время и в разном месте, у разных людей, купить и пол-батона хлеба, и батон, и два батона. Как уж договоритесь – благодарность бывает разной. Если билет в кино жестко привязан к благу и является действительно эквивалентом товара, то деньги не привязаны жестко к благам и никакими эквивалентами ничего не являются. Они – элементы разрешительной системы ресурсопользования, выданные хозяином территории. И потому их отличие от «условного эквивалента товаров» очень и очень велико.

Поэтому иллюзия того, что деньги меняют на товары – лишь иллюзия, свойственная узким практикам. Механизм тут иной:

1.Человек получает от хозяина территории разрешение на определенный объем ресурсопользования дарами природы этой земли.

2.Сам лично он пользоваться этим разрешением не хочет, да и не всегда может: порой разрешение очень мало, чтобы его реально инвестировать в ресурсопользование.

3.Свое разрешение (пользовательский пай) человек передает тому, кому это разрешение действительно нужно.

4. Тот сам или через посредников (розничных продавцов) – благодарит жертвователя в форме потребных тому готовых товаров и услуг.

Вот что происходит, когда мы привычно отовариваемся в магазине. В наши дни схема отработана до полного автоматизма, почти совсем не видна поверхностному взгляду, размеры «благодарности» выписаны на ценниках товаров. Тем не менее, это отнюдь не обмен. Обмен осуществляют две равноправных стороны: я дал Васе карандаш, а он мне шариковую ручку.

В обращении денег присутствует и господствует над обеими сторонами третья сила – власть, государство, аппарат насилия, имеющий монополию применять силу на данной территории. Покупатель вовсе не меняется с продавцом по принципу «благо на благо». Если я припрусь в магазин с царскими рублями – меня пошлют подальше, хоть они очень красивы и даже имеют определенную стоимость у нумизматов. У меня не будут брать в магазине никаких акций – даже акций «Газпрома» с дисконтом, потому что продавец работает не на обмене, а на выполнении воли государства, выраженной в его деньгах.

Поэтому и доллары запретили в розничном обороте: монополия-с!

Если бы деньги были эквивалентом товара – тогда их разрешили бы рисовать всем умельцам, как разрешают всем умельцам выращивать морковку и тыкву на приусадебных участках. Можно ли морковь обменять на тыкву? Конечно, да! Поэтому определенное количество морковок есть эквивалент тыквы, и наоборот – тыква эквивалентна определенному числу морковок.

Но нет государственной монополии на тыквы или на морковь: хочешь, покупай их в государственном овощном магазине, хочешь – бери на рынке с рук. А с деньгами все совсем не так. Они – материализованная воля государства (хозяина территории) и потому даже самым уточненным художникам запрещено их копировать по собственной воле. Никто, кроме хозяина, не смеет выдавать разрешения на ресурсопользование у него на территории!

Деньги адресуются не к товарам, не к конечным благам, а к гораздо более стабильному комплексу даров природы, захваченных данным государством.

Есть потенциал, который после обработки (а очень часто и без неё!) становится благами всех видов. Не то, чтобы он неисчерпаем, но он гораздо устойчивее (как потенциал) чем товарная масса.

Товарная масса ЭФЕМЕРНА. Она как призрак: вот она есть, а вот её уже нет, зато появилась другая, которой вчера ещё вовсе не было. Поэтому ни у кого не получилось привязать деньги к товарной массы, как ни пытались: это и теоретически невозможно.

Как может быть рубль привязан к колбасе, которой вчера не было, потому что её не сделали, сегодня она есть и очень аппетитна, завтра её съели, и она превратилась в кал, а другая сгнила, и стала отравой… Что в этой ситуации делать бедному рублю – появляться и исчезать с каждым батоном колбасы?!

Поэтому вполне естественно, что расчетная система выстроена не на объемах хлеба, а на объемах производящей хлеб земли. Количество денег выводят не от количества товаров, а от потенциала товарного производства: сколько технически-ВОЗМОЖНО произвести из даров этой территории товаров?

Но у земли есть хозяин. Он не даст просто так на ней возиться, колбасу на ножках выращивать. Он говорит: «вас много, всех в лицо я вас не упомню, предъяви от меня выданное разрешение, что я тебе разрешил тут свинством заниматься!»

Когда процедура предъявления разрешений устаканится, упорядочится и автоматизируется – мы имеем на выходе денежную систему. Она характеризует отношения между ресурсовладельцем и ресурсопользователями. Именно поэтому деньги получают не за труд, а по милости государства, и имеют очень многие из числа тех, кто никаких благ не производит: фавориты власти (эти прежде всего), военные, полицаи, соцработники всех видов, разные казенные контролеры и надсмотрщики, пенсионеры, и, наконец, дети!

Человек с деньгами – как бы уполномоченный государством взимать товарную дань с ресурсопользователя. С деньгами идут в магазин те, кто никаким обменом заниматься не может – ибо нечего ему менять на товары.

Суть такова: через денежный механизм страна размещает в хозяйственном обороте свой ОСНОВНОЙ КАПИТАЛ в виде своей территории. Проценты с размещения капитала – готовые, конечные, ИЗВЛЕЧЕННЫЕ ИЗ ПРИРОДЫ блага. Если капитал разместили умно – проценты велики, если глупо – то проценты малы.

Понимая это, мы поймем, зачем всем странам так остро нужны СОБСТВЕННЫЕ ВАЛЮТЫ, и почему никак не примут единую общепланетарную валюту. Доллар США лезет на эту роль – но именно по нашей схеме, т.е. ЗА СЧЕТ ВСЕМИРНОЙ ГЕГЕМОНИИ США.

Если бы деньги были средством обмена – то они бы не имели национальности и гражданства. Зерно, материя или поросенок гражданства и национальности не имеют. Украинское сало не перестает быть вкусным при пересечении российской границы, несмотря на все наши разногласия с укропатами. Корабли, купленные в Англии, изменив названия, прекрасно служили в российском торговом флоте…

А вот деньги навязчиво-национальны. При обмене сила воли их хозяина гораздо важнее паритета покупательной способности (доллар США нам меняют в три раза дороже его стоимости по индексу «Биг-мака»).

Все это доказывает, что товары не покупаются. Они –лишь благодарность в виде конечных благ переработки даров природы (в договорном, всегда расплывчатом, неточном количестве).

Благодарность – за что?

За предоставление разрешения на ресурсопользование на данной территории. Его посредник суверена выдает от имени самого суверена (оттого на монетах кесаря чеканили рожу кесаря, а не, скажем, лик Маммоны).

Это универсальное разрешение на пользование сразу всеми видами природных ресурсов. Оно очень ценно для тех, кто хотел бы заняться извлечением из ресурсов благ, но оно совершенно произвольно со стороны хозяина. Воля хозяина в денежном обращении важнее экономической целесообразности, что мы ощутили в РФ в полной мере.

Ресурсов у нас до… и больше, а денег выпущено в оборот очень мало, и розданы они в основном паразитам, которые заняты не серьёзной обработкой сырья, а примитивным ленивым пенкоснимательством.

+++

Теперь волнующий всех вопрос: можно ли заработать деньги? На основании всего вышеизложенного констатирую: нет. Деньги заработать нельзя. Их можно только получить. Их дает хозяин территории, если он доволен тобой – а вот по какой причине он тобой доволен, предсказать заранее нельзя: на то и произвол, хозяин-барин, так сказать…

За-работок – как ясно из конструкции слова, то, что стоит ЗА РАБОТОЙ. Иначе говоря, итог труда: копал яму, копал – полученная яма и есть ЗА-РАБОТОК, т.е. финиш процесса напряжения.

В старом русском языке очень четко различали слова «заработок (заработная плата)» и «жалование». При этом в царской России заработок почти всегда был очень маленьким, и жалованье (чиновников, служащих, помещиков поместьями) – многократно его превосходило.

Хотите узнать, с чем это связано?

Есть два стимула для труда: кнут и пряник. Плата за труд – это пряник. В каких количествах пряник вытеснит кнут, и будет ли он вообще его вытеснять – решает хозяин территории. Сами понимаете, что соблазн получить потребный труд с помощью кнута, а не пряника, всегда велик. Но если совсем не платить работным людям – они помрут.

Поэтому пряничный стимул обычно вычислялся (и сегодня на частных фирмах вычисляется) по физиологическому минимуму: только чтобы не сдох. Платить больше – уже переплата. В условиях конкуренции переплата есть путь к разорению, ибо увеличивает себестоимость конечной продукции.

Поэтому капиталисты соревнуются не в том, кто скорее повысит зарплаты, а в том, кто их ловчее понизит. Самый ловкий получает на этом поприще приз – разорение конкурентов.

Жалованье – дело другое. Оно предполагает личные отношения и личную симпатию к тому, кого «жалуют». Его, строго говоря, по смыслу слова – «пожалели» и облагодетельствовали. Однако существует масса примеров (включая и сегодняшний день) – когда работодатель совсем не жалел своих работников, и совсем ничего им не платил. Объемы труда тут совсем ни при чем. Ибо, повторюсь, с точки зрения экономической теории деньги вообще никто не зарабатывает, их дают хозяева территории её пользователям в произвольном объеме.

Конечно, в сентиментальном дамском романе или в разговоре двух обывателей в булочной слово «заработал» никто не предлагает вытеснять из оборота. Но в строго научной монографии оно неуместно. Ибо экономист обязан знать предмет, о котором говорит, в точности его анатомии, а не по обывательским аллегориям…

А. Леонидов-Филиппов.; 22 мая 2014

0
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля
%d такие блоггеры, как: